Подписка на почту  

  Свежие статьи на почту!

Впишите свой E-mail здесь! 

   

Страны  

 
   
 
 HotLog
   

   

Мы на Facebook  

   
   

Мы в Контакте  

   

Мы на Mail.ru  

   

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Скорее всего, в нем, как и во всяком другом человеке, присутствовали и те и другие черты и деяния, иногда превалируя одни над другими. Хотя в сумбурной обстановке Гражданской войны трудно было сохранить "чистоту риз" кому бы то ни было, мы все же думаем, что генерал Гришин-Алмазов старался все-таки действовать и поступать в рамках кое-каких установившихся на тот момент правил и норм поведения, почти не злоупотребляя своей временами огромной властью и не опускаясь в кровавую бездну насилия и террора, захлестнувших страну.

О его жизни известно мало, хотя имя его постоянно мелькает в мемуарах современников и трудах, посвященных Гражданской войне в Сибири и на юге России. Мелькнувши метеором на разных фронтах войны, сам генерал не успел оставить после себя никаких дневников и воспоминаний, а только туманный клубок легенд и вымыслов, частично созданных его же недоброжелателями, завистниками и соперниками. Несомненно, это был талантливый и энергичный офицер, и кто знает, как бы сложилась его жизнь, если бы не бурные события в России начала XX века...

Алексей Николаевич Гришин родился 24 ноября 1880 года в Тамбове. Родители его - коллежский секретарь Николай Алексеевич и Надежда Александровна Гришины были небогатые дворяне. Ничего не известно о том, были ли у него братья и сестры. Вероятно, это семья привила ему религиозное, даже набожное воспитание. Современники вспоминали, что при любых самых трудных обстоятельствах Алексей Николаевич неуклонно следовал обычаям Православной Церкви, набожно говел.

С детства он избрал себе чисто военную карьеру, поступив в Воронежский кадетский корпус и надев на себя черный кадетский мундирчик с золотыми пуговицами и белыми погончиками с вензелем великого князя Михаила Павловича. В 1899 году, по окончании корпуса, он поступил в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, которое окончил в 1902 году и был произведен в подпоручики.

Начавшаяся вскоре русско-японская война была первым испытанием для молодого артиллерийского офицера. С 3 августа 1904 года по 10 ноября 1905 он участвует в боевых действиях на территории Маньчжурии, в том числе и в крупном сражении под Ляояном. После окончания войны - опять лямка артиллерийского офицера, которую он тянул в частях Восточно-Сибирского и Приамурского военных округов. На протяжении шести лет он возглавлял команду разведчиков и учебную команду. В это время он много путешествует, главным образом, по Амурской области и Уссурийскому краю.

Девять лет мирной жизни - и снова война - первая мировая (или, как тогда говорили - Великая). Вскоре после ее начала Алексей Николаевич Гришин прибывает на германский фронт в составе 5-го Сибирского стрелкового корпуса. Корпус располагался в районе ст. Барановичи - Червонный Бор, на территории нынешней Белоруссии. Первоначально он возглавлял службу связи, был адъютантом командира корпуса. После производства в апреле 1915 года в капитаны становится командиром батареи в 35-м артиллерийском мортирном дивизионе, затем возглавляет и сам дивизион, входивший в состав ударных частей. Участвует во многих наступательных и оборонительных операциях.

За время войны награжден многими медалями, а также орденами: Св. Анны 4-й степени с надписью "За храбрость", Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 3-й степени, Св. Станислава 2-й степени с мечами. Уже в 1917 году, при Временном правительстве, награжден Георгиевским крестом за личную храбрость. К моменту ликвидации Русской армии имел чин подполковника.

В активную политическую жизнь А.Н.Гришин включился в 1917 году. Есть сведения, что после Февральской революции он был близок к партии эсеров (социалистов-революционеров) и поддерживал Временное правительство (правда, по другим сведениям, он всегда оставался монархистом). Октябрьский переворот не принял сразу же. Будучи в составе действующей армии, за сопротивление большевизму в ноябре 1917 года был арестован и ненадолго заключен в тюрьму, а затем в административном порядке уволен из разлагающейся армии.

По некоторым данным, он мелькнул в самом конце 1917 года на Дону, где тогда создавалась Добровольческая армия во главе с генералами М.В.Алексеевым и Л.Г.Корниловым. Вероятно, здесь он мог получить какие-то конкретные инструкции по организации белого подполья в уже охваченной большевизмом Сибири.

Уже в самом начале 1918 года полковник Гришин обосновывается в Новониколаевске (ныне Новосибирск), где связывается с эсеровским подпольем и начинает энергичнейшую работу по организации законспирированных боевых офицерских групп. Он берет себе псевдоним Алмазов и с мандатом "Закупсбыта" разъезжает по городам Сибири, выступая то от имени ЦК партии эсеров, то от Центрального военного штаба и штаба Западно-Сибирского военного округа (с правами Главного), руководство которыми он и возглавлял.

Надо сказать, что к тому времени (весна 1918 г.) по всем крупным городам Сибири уже были созданы подпольные офицерские группы, готовившиеся к свержению Советской власти. В Томске боевыми дружинами командовал молодой эсеровский подполковник А.Н.Пепеляев, в Омске - казачий полковник П.П.Иванов (псевдоним - Ринов), а в окрестностях Омска действовали летучие отряды войскового старшины Б.В.Анненкова, в Семипалатинске - есаул Сидоров, в Красноярске - полковник В.П.Гулидов, в Челябинске - подполковник С.Н.Войцеховский, в Петропавловске - полковник В.И.Волков, в Иркутске - полковник А.В.Эллерц-Усов.

В апреле-мае 1918 года через города Сибири с тайной миссией по подготовке вооруженного восстания против Советской власти и для ознакомления с обстановкой проехал посланец руководителя Добровольческой армии генерала Алексеева, генерал от инфантерии В.Е.Флуг. После этого и долгих пятидневных уговоров Гришиным-Алмазовым П.П.Иванова-Ринова упрямый казачий полковник согласился подчиниться в оперативном отношении подпольному военному штабу Западно-Сибирского комиссариата. Теперь наступала пора решительных действий...

Сибирским подпольщикам в некотором роде повезло. Назревавшее недовольство Советами в Чехословацком корпусе явно должно было разрешиться вооруженным столкновением. Чехокорпус к тому времени растянулся в эшелонах по линии железной дороги от станции Ртищево, близ Саратова, до Владивостока, защищая все важные узловые станции. Гришин-Алмазов договаривается о совместном выступлении против большевиков с расположившимися в районе Новониколаевска командирами чешских частей - капитанами Гайдой, Кадлецом и Клецандой. В ночь с 25 на 26 мая* 1918 года, в Новониколаевске и Мариинске начинается мятеж белочехов, поддержанный подпольными офицерскими дружинами Гришина-Алмазова. Уже к 12 часам дня 26 мая коммунистическая власть в Новониколаевске была свергнута, был захвачен Совет, арестованы и расстреляны наиболее активные большевики.
** Нового стиля. На территории Сибири, после свержения Советской власти остался новый стиль, введенный большевиками, в отличие от белого Юга России, где применялся старый стиль. В дальнейшем, при рассказе о событиях на Юге России, даты даются как по старому, так и по новому стилю. - (от автора - М.И.)

На следующий день, 27 мая, была объявлена мобилизация офицеров, и в этот же день была сформирована и отправлена на Тайгу и Томск рота из добровольцев и офицеров в двести с лишним человек, в помощь тамошним подпольщикам. 31 мая происходит падение Томска, а затем, как по команде, из-под власти большевиков освобождаются города Мариинск, Омск, Петропавловск, Курган, Челябинск, Ишим, Павлодар, Семипалатинск, Барнаул, Бийск, Красноярск, Ачинск и т.д. Исключение составил только Иркутск, где антибольшевистское восстание оказалось жестоко подавленным, а большинство его участников погибло. Но и это было недолго - 17 июля Иркутск был взят белыми. Безусловно, этот неудержимый откат советской власти из Сибири во многом произошел благодаря недюжинным организаторским и боевым качествам молодого полковника Алмазова и его сподвижников.

Чем же он занят в это время? С утра 28 мая он вступает в командование вновь формирующейся Западно-Сибирской армией. К 1-му июня были сформированы: Новониколаевский полк в количестве 470 человек (из них 330 офицеров), рота поручика Перова - 200 человек, конный отряд прапорщика Запевалова - 90 человек, конвойная команда - 25 человек (общая численность около 800 человек). На следующий день был сформирован штаб новой армии во главе с начальником штаба Генерального штаба полковником Г.А.Беловым. В первой половине июня численность войск стала расти и достигла 14 тысяч человек, при 17 пулеметах и 19 орудиях. Это позволило уже 13 июня образовать два армейских корпуса - Среднесибирский под командованием подполковника А.Н.Пепеляева и Степной Сибирский под командованием полковника П.П.Иванова-Ринова. Штаб армии с Гришиным-Алмазовым перебирается из Новониколаевска в Омск. Армия ведет активные боевые действия с большевиками в западном, восточном и южном направлениях.
В гражданской области из Западно-Сибирского комиссариата формируется Временное Сибирское правительство во главе с председателем Петром Васильевичем Вологодским* и ответственными министрами (23 июня).
* * Вологодский П.В. (1863-1928) - сын томского священника, окончил Петербургский университет, юрист, присяжный поверенный. Служил в Туркестане по судебному ведомству. С 23.06.1918 - председатель Совета министров и министр иностранных дел Врем. Сиб. правительства, затем премьер-министр у Колчака. После падения Омска - эмигрант.


1-го июля Временным Сибирским правительством было образовано Военное министерство во главе с управляющим (министром) полковником Гришиным-Алмазовым, который наряду с этим остался и командующим Западно-Сибирской армией (с 27июля переименована в Сибирскую армию). Боевой состав Сибирской армии к концу июля доходит до 31 тысячи человек, в нее вливается еще один корпус - 3-й Уральский - под командованием генерал-лейтенанта М.В.Ханжина (генерал Ханжин был старше своего командующего на девять лет, он также окончил Михайловское артиллерийское училище и в 1904 году тоже участвовал в боях под Ляояном, где был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами).

В августе Алексей Николаевич Гришин-Алмазов был произведен в генерал-майоры Временным Сибирским правительством за военные заслуги. Вскоре он заявляет, что отныне отказывается от сотрудничества с эсеровской партией, намереваясь работать теперь "для всего народа в целом". Разделяя программные положения "Союза Возрождения России", он считал неосуществимыми в условиях Гражданской войны эсеровские лозунги "народоправства" и поддерживал сторонников установления режима твердой власти, чем вызвал резкое недовольство со стороны сибирского руководства партии социалистов-революционеров и Самарского комитета членов Учредительного собрания (КОМУЧа). Некоторое представление о взглядах генерала того периода дает его приказ по армии: "Каждый военный начальник должен помнить, что на театре войны все средства, ведущие к цели, одинаково хороши и законны и что победителя вообще не судят ни любящие родную землю, ни современники, ни благоразумные потомки".

Работы у военного министра был непочатый край... Помимо ведения боевых действий с остатками большевиков в Сибири, необходимо было налаживать регулярное снабжение развертывающихся корпусов и дивизий, вести большую организационную и кадровую работу. Одним из первых шагов Временного Сибирского правительства было обращение к союзным державам с тем, что оно не признает позорного Брестского мира, навязанного России большевиками, и находится в состоянии войны с Германией. Гришин-Алмазов заявил по этому поводу: "Работа по организации армии весьма ответственная, т.к. требует ломки жизни общества, ведет к расходам и вовлекает в сферу опытов, от которых страдает сама же армия, как организм весьма хрупкий. В разработке вопросов надо иметь в виду, что метод войны с большевиками скоро кончится и тогда можно будет выйти из области импровизации и начать настоящую войну с немцами". Алмазов понимает, что выиграть войну только с самоотверженными, но малочисленными добровольцами невозможно, поэтому 23 августа он объявляет призыв о мобилизации 19- и 20-летних новобранцев, что должно было дать армии порядка 230 тысяч человек.

В Сибирской армии лета 1918 года не было даже отличительных знаков на форме одежды, так как "демократическое" правительство Сибири принципиально не хотело возвращаться к форме одежды и знакам различия старой Императорской армии. Сибиряки носили либо имевшееся у них обмундирование старой армии - гимнастерки, кителя, френчи, шинели, либо чисто гражданскую одежду, иногда с элементами форменной. Гришин-Алмазов, чтобы не раздражать "демократов" и недавно прибывших с фронта солдат, где все эксцессы начинались из-за срывания погон, поступил вполне благоразумно. Он отдает приказ о введении знаков различия Сибирской армии; бело-зеленая ленточка на околышке фуражки вместо кокарды и такой же расцветки нарукавный шеврон на правом рукаве углом вниз. Затем появляется приказ по Военному ведомству о введении в армии нарукавного знака для различия чинов. Знак этот представлял собой щиток, носился на левом рукаве, был разной расцветки в зависимости от рода войск, а для различия званий на него нашивались тесьма, галун и звездочки. Конечно, кадровый офицер Гришин понимал, что вся эта мишура - лишь временная уступка сложившимся обстоятельствам и рано или поздно Русская армия возвратится к своей овеянной славой форме. Кстати, все эти новые знаки различия касались только регулярных армейских частей Сибирской армии - казаки (уральские, оренбургские, сибирские, семиреченские, забайкальские и енисейские) сразу же не приняли эти нововведения и продолжали носить свою традиционную форму одежды, принятую до революции.

Позаботился Гришин-Алмазов и о награждении особо отличившихся бойцов и командиров Сибирской армии, сделав это, правда, в завуалированной форме. Он созвал комиссию из 36-ти георгиевских кавалеров, которым предстояло решить вопрос о допустимости награждения военнослужащих орденом Святого Георгия и другими русскими орденами. В этот период многие белогвардейцы считали борьбу с большевиками только частью великой войны с Германией и Австро-Венгрией и готовились к новым битвам с внешним противником. Такими настроениями был продиктован и единогласный вердикт георгиевских кавалеров:
- "...В данный момент при ведении внутренней междоусобной войны награждать этими высокими наградами совершенно не следует, а начать награждение этими наградами в момент столкновения с внешним врагом..."
Гришин-Алмазов несколько скорректировал это решение комиссии, указав, что в любом случае честь награждения орденом Св. Георгия может принадлежать лишь будущему Верховному Главнокомандующему всеми национальными Вооруженными силами. Пока же следует вести списки воинов, совершивших подвиг и достойных ордена Св. Георгия или его знаков отличия.

Впоследствии, уже при адмирале А.В.Колчаке, в Сибирской армии возобновили традицию награждения особо отличившихся воинов орденами Российской армии, в том числе и орденом Св. Георгия. Начало же этому было положено еще первым командующим - генералом Алмазовым.
Многих и очень многих в Сибирском правительстве раздражала, вызывая зависть, бурная и результативная деятельность свежеиспеченного генерала. Но были и доброжелатели, понимавшие, что именно он взвалил на свои плечи неимоверную тяжесть и ответственность. Генерал Д.В.Филатьев писал впоследствии: "энергию и организаторские способности он (Гришин-Алмазов. - М.И.) выявил недюжинные и оказался вполне на своем месте". А вот мнение управделами Временного Сибирского правительства Г.К.Гинса: "Я не знал в Омске военного, который бы годился больше, чем Гришин, для управления военным министерством в демократическом кабинете". И тот же Гинс пишет, что "недостатком Гришина была его самоуверенность. Он был убежден в неспособности всех прочих конкурировать с его влиянием и значением в военных кругах. Он игнорировал министров Сибирского правительства, забывая, что это может вооружить их против него, и действительно нажил себе врагов... Все это проистекало исключительно из-за молодой самовлюбленности генерала". Премьеру же Вологодскому, который сам был больше всего обеспокоен личным отдыхом и спокойствием, всюду мерещились пьянки и кутежи Алмазова.

Военный министр тем временем, не обращая внимания на всю эту возню, продолжал со свойственной ему кипучей энергией деятельность по организации Сибирской армии, частенько взваливая на себя и функции других министров. Он постоянно находится в разъездах - в середине июля прибывает в Челябинск для встречи с представителями Чехословацкого командования, Комитета членов Учредительного собрания и антибольшевистской Народной армии, образовавшейся к тому времени в Поволжье, по вопросу создания единого командования и скоординированности действий против красных. Там же он встречается с представителями Антанты - французским майором Гинэ и членами Чехословацкого национального совета, а также "учредиловцами" из Москвы - Аргуновым, Павловым и Кролем. После переговоров их снимают на кинокамеру (интересно, сохранилась ли где эта пленка?). Затем опять бесконечные переговоры по поводу создания Всероссийской центральной власти, где "сибиряки" и "поволжцы" ведут себя строго официально, как посланцы двух иностранных держав.

На этих переговорах КОМУЧ заявил, что в состоянии исполнять функции центральной власти впредь, до созыва Учредительного собрания. Алмазов категорически отверг претензии КОМУЧа на власть и заявил, что его армия "приняла лозунг стоять вне политики" (как современно это звучит!), а "учредиловцы", по его мнению, страдают в подходе ко многим вопросам принципом партийности, игнорируя общегосударственные интересы, не учитывают в своей политике "национальные права башкир и киргизов".

В конце концов, договаривающиеся стороны не приняли никакого конкретного решения, за исключением некоторых вопросов военного характера, и решили отложить на будущее вопросы государственного строительства. Генерал Гришин-Алмазов, министр финансов ВСП И.А.Михайлов и товарищ министра иностранных дел Головачев уезжают обратно в Омск.

В конце августа состоялось второе Челябинское совещание, на которое съехались члены КОМУЧа, Сибирского и Уральского правительства, представители ЦК эсеров, находящегося в Самаре, и проэсеровского комитета национальных групп. Опять начались бурные дебаты о создании всероссийской власти, объединении военного командования, о судьбе захваченного в Казани частями Народной армии золотого запаса России. Наконец, все сошлись на том, что в Уфе состоится государственное совещание по решению всех этих проблем.

После закрытия этой конференции устроили банкет с выпивкой, где Гришин-Алмазов, возбужденный очень резкими и неприятными для русского патриота замечаниями и отзывами о России английского консула в Екатеринбурге Престона, наговорил ему в ответ дерзостей и, между прочим, добавил: "Еще вопрос, кто в ком больше нуждается: Россия в союзниках или союзники в России". Случился дипломатический скандал, поднялся шум и последовала нота протеста Омскому правительству. Враги и недоброжелатели Гришина-Алмазова, и в первую очередь сам премьер Вологодский, решили использовать это обстоятельство и отправить Алексея Николаевича в отставку с занимаемых им постов.

5 сентября 1918 года на должность командующего Сибирской армией и управляющего Военным министерством Временного Сибирского правительства был назначен недавно избранный войсковым атаманом Сибирского казачьего войска генерал-майор П.П.Иванов-Ринов, сподвижник Гришина-Алмазова по подпольной работе в Сибири, а затем командир 2-го Степного сибирского корпуса. Интересно отметить, что уже на следующий день, 6 сентября, он издает приказ по армии, восстанавливающий погоны, петлицы и кокарды, отмененные большевистской властью.
Постановлением административного совета от 13 сентября 1918 года А.Н.Гришин-Алмазов был зачислен "по полевой легкой артиллерии с назначением состоять в распоряжении Совета министров", т.е. фактически остался без какой-либо должности.

Алексей Николаевич, глубоко возмущенный и оскорбленный тем, как поступили с ним, еще попытался бороться и устроить нечто вроде нерешительной и неудачной попытки переворота. Вот как пишет об этом в общем-то благожелательно настроенный к нему управделами ВСП Георгий Константинович Гинс: Алмазов "уволен был без прошения, без назначения на какую-либо другую должность... Несколько дней было заполнено борьбой, возникшей на почве отставки Гришина... Поздно ночью к моей квартире подъехал автомобиль. Раздался звонок. Гришин-Алмазов просит меня к себе. Ворча на судьбу политического деятеля, не знающего покоя ни днем ни ночью, но чувствуя неловкость отказа человеку, которого удаляют, я решил поехать. У Гришина я встретил Михайлова, Пепеляева (покойного премьера)* и Павловского (как оказалось потом, авантюриста, выдавшего себя за представителя Франции). Гришин объяснил мне, что он находится в затруднении, как поступить. Обратиться за поддержкой к войскам он не хочет. Желание Гришина одно - оформить все так, чтобы не повторялась корниловская история. Гришин решил послать письмо Вологодскому с уведомлением, что он не считает себя законно уволенным, пока не получит приказ об увольнении, и до тех пор не сдаст командование армией. Это решение было всеми одобрено... Впоследствии мне сообщили, что Гришин делал попытку призвать на помощь одну часть, но его распоряжение было перехвачено. Я считаю это сообщение похожим на правду. В эту ночь я увидел в Гришине маленького, честолюбивого и самоуверенного человечка, не умевшего вести большой игры и доверявшего случайным людям.
** Пепеляев Виктор Николаевич (1884-1920) - брат командира 1-го Среднесибирского корпуса А.Н.Пепеляева, депутат 4-й Государственной Думы, член партии конституционных демократов (кадетов). При Колчаке - министр внутренних дел, затем, с 23.11.1919 - председатель Совета министров. Расстрелян вместе с Колчаком в Иркутске 7.02.1920. - ( М.И.)


Я с большим сожалением вспоминаю об этом способном человеке, который так подходил, по моему мнению, ко времени, но ?amicus Plato sed magis amico veritas - недостаточная солидность толкала его в авантюристы. Сибирские эсеры и Сибирское правительство окончательно толкнули его на этот путь, лишив Сибирь одного из наиболее любивших ее офицеров".

Надо отметить, что Алексей Николаевич оставлял после себя неплохое наследство: за время командования Сибирской армией (с 28.05 по 5.09.1918 г.) он довел ее численность до 60 тысяч бойцов при 70 орудиях и 184 пулеметах, положил начало ее объединению с Народной армией КОМУЧа и освободил от большевистской власти почти всю Сибирь.

Оставшись не у дел, оскорбленный недоверием и установленной за ним слежкой, молодой генерал решил перебраться в Добровольческую армию генерала А.И.Деникина, освобождавшую к тому времени области Северного Кавказа. Прекрасно представляя себе, каким трудным будет этот путь через территории, занятые красными, Алексей Николаевич решает оставить в Омске свою жену - Марию Александровну.

22 сентября он покидает Омск со своим адъютантом. Едут сперва на поезде, потом верхами до Гурьева, из Гурьева через Каспий добираются до Петровск-Порта (ныне Махачкала), а затем, перевалив Кавказский хребет, добираются в октябре до Екатеринодара - ставки генерала Деникина. Все путешествие заняло в общей сложности свыше месяца пути.

Антон Иванович Деникин, ничего не знавший о Гришине, встретил его весьма сдержанно. Но доклад Гришина о положении в Сибири произвел на него благоприятное впечатление, и он решил командировать его в Румынию, с информацией об обстановке в Омске и вообще на востоке страны.

В это время в Яссах открывалось так называемое Ясское политическое совещание, между военными и дипломатическими представителями держав Антанты и США, с одной стороны, и русской делегацией, с другой. В состав русской делегации входили представители Совета государственного объединения "Россия", кадетско-октябристского "Национального центра", а также "Союза возрождения России". Председателем русской делегации был барон В.В.Меллер-Закомельский. Совещание проходило в Яссах, с 16 по 23 ноября, а затем по 6 января 1919 года в Одессе.

Выезжая из Екатеринодара 29 октября 1918 года, Гришин-Алмазов познакомился там с еще одним членом русской делегации - представителем Добровольческой армии, известным политическим деятелем Василием Витальевичем Шульгиным*. На их знакомстве и сотрудничестве настаивали генералы А.И.Деникин и А.М.Драгомиров. Они познакомились буквально на пути к вокзалу и, судя по всему, тогда не произвели друг на друга особого впечатления.
**Шульгин В.В. (1878-1976) - один из лидеров российских националистов, монархист, талантливый публицист, член 2-й, 3-й и 4-й Государственной Думы. Один из тех, кто принял акт об отречении от престола в Пскове у императора Николая II. После Октября - один из организаторов и идеологов Белого движения, член "Особого совещания" при Деникине. С 1920 г. - в эмиграции. Автор ряда талантливо написанных книг - "Дни", "1920", "Что нам в них не нравится", "Три столицы". В 1945 г. в Югославии арестован НКВД и препровожден в СССР. В заключении до 1956 года, умер во Владимире. Посмертно вышла в 1980 году книга "Годы". - М.И.


На Ясском совещании генерал-майор Гришин-Алмазов делает сообщение о положении на востоке России, присутствует на всех заседаниях и знакомится с недавно назначенным французским консулом в Одессе Эмилем Энно. В это время Шульгин валялся в постели с испанкой (тяжелой формой гриппа) и почти не появлялся на заседаниях. В январе 1919г Ясское совещание переезжает в Одессу...


ОДЕССА. ОКУПАЦИЯ. ИНТЕРВЕНЦИЯ. 1919год
В то смутное время Одесса была сумбурным, суматошным городом с беспрерывно менявшимися властями - большевики, германцы, гетмановцы, петлюровские самостийники, белые, французские интервенты. И вся эта "политическая свистопляска" проходила на фоне безудержной спекуляции, грандиозных афер, разнообразного политического подполья и просто уголовного беспредела различных бандитов, во главе с некоронованным "королем Одессы" Мишкой Япончиком.

После ухода в конце ноября оккупационных германо-австрийских войск, власть в городе удерживалась немногочисленными и слабыми отрядами русских офицеров-добровольцев в количестве нескольких сот человек во главе с генералом В.В.Бискупским. На город помимо большевиков со стороны Вознесенска и Жмеринки двигались отряды петлюровского атамана Григорьева. Представители Антанты объявили Одессу, Николаев, Херсон и Крым зоной своих интересов и готовились ввести туда свой экспедиционный корпус.

Банды Григорьева под "жовто-блакитным" флагом фактически "прошли" ряды войска Бискупского, даже не заметив их присутствия, и подошли к Одессе. В городе началась паника. Жители с ужасом представляли себе "прелести" жизни под властью погромно-самостийного атамана. Находившийся в Одессе сербский полк отказался вступать в противостояние с Григорьевым, отряды польских колонистов также не хотели самоуничтожения и заняли нейтралитет.

Минимальное сопротивление григорьевским бандитам пытались оказывать только немногочисленные офицерские дружины, у которых не оставалось никаких шансов на жизнь при победе погромного атамана. Офицеры надеялись только на ввод в Одессу французских войск, или на эвакуацию по морю, в случае победы григорьевцев.

В центре города стали вспыхивать перестрелки между польскими легионерами и оставшимися немецкими солдатами. Почувствовав полное ослабление власти, бандиты Мишки Япончика тоже перешли к активным действиям. Была брошена бомба в Русский театр во время спектакля для офицеров, совершены налеты на ряд гостиниц и на остатки немецких частей.

26 ноября /9 декабря/ 1918г атаман Григорьев предъявил ультиматум о сдаче Одессы.

Гришин-Алмазов решил остаться в городе, но уйти в подполье. Петлюровские отряды вступают в Одессу 28 ноября /11 декабря 1918 года. Через шесть дней, 4 /17 декабря, в одесском порту высаживается и первый эшелон французских войск под командованием генерала Бориуса. Они занимают несколько улочек в районе порта и Николаевского бульвара. Как писал генерал А.С.Лукомский, "французы предполагали 5/18 декабря вступить в город с музыкой, но вследствие выяснившегося враждебного настроения петлюровцев, занимавших город, было решено первоначально очистить его от них.

Эта задача, под прикрытием огня с французских судов, была выполнена офицерским добровольческим отрядом, под начальством генерал-майора Гришина-Алмазова.

Потери добровольческого отряда исчислялись в 24 офицера убитыми и около 100 ранеными.

7/20 декабря 1918г генерал Бориус по соглашению с представителем Добровольческой армии возложил на генерала Гришина-Алмазова обязанности военного губернатора Одессы".

Эти же события очень интересно описывает и ближайший сподвижник Гришина-Алмазова по Одессе В.В.Шульгин.

"В Одессе среди русских командных лиц была не то что паника, но полная нерешительность. Выделился среди адмиралов и генералов недавно прибывший сибиряк Гришин-Алмазов. Очень зорко это понял Энно, сказав мне:

- Гришин-Алмазов производит на меня впечатление волевого человека". Тем более было удивительно, как он это понял, ведь Гришин-Алмазов не говорил по-французски, все переводила будущая жена Энно...

И вот, по приглашению консула Энно, у него в номере состоялось совещание. Были приглашены все эти растерявшиеся русские генералы и адмиралы. В соседней комнате, моей, сидел Гришин-Алмазов, ожидая приглашения.
Энно в нескольких словах изложил присутствующим положение, т.е. анархию, безначалие.
- Chere amie, traduisez!
Присутствовавшие выслушали, склонив голову, но не отвечали.
- Единственный человек, который производит на меня впечатление волевого характера, это генерал Гришин-Алмазов. Chere amie, traduisez!
И это выслушали растерявшиеся. Тогда пригласили генерала (он, собственно говоря, был полковником). Фамилия его была Гришин, Алмазов был псевдоним.
Вошел человек, явственно молодой для генерала. Одет он был в грубую солдатскую шинель, но с генеральскими погонами, широкую ему в плечах. Шашка, не сабля, была на нем, пропущенная, как полагается, под погон. Он сделал общий поклон присутствующим. Энно предложил ему сесть. И снова повторил в его присутствии то, что говорил раньше.
- Chere amie, traduisez!
- Сущность слов Энно состояла в том, что при безвластии в Одессе надо сконцентрировать власть в одних руках, а именно в руках генерала Гришина-Алмазова.
- Chere amie, traduisez!
Генерал Гришин-Алмазов, держа шашку между колен, обвел твердыми глазами "растерявшихся" и спросил:
- А все ли будут мне повиноваться?
"Растерявшиеся" ничего не сказали, но сделали вид, что будут повиноваться.
На этом собрание закончилось. Гришин-Алмазов стал диктатором в Одессе. Я увел его в свой номер. Там он сказал:
- Ну теперь мы посмотрим!
И, схватив кресло, сломал его.
Как я ни был печален, я улыбнулся.
- Александр Македонский был великий человек, но зачем же стулья ломать.
(Это из Гоголя, кажется. В скобках: Гоголь).
__ ____

За несколько дней до того как Гришин-Алмазов стал диктатором в Одессе, небольшие отряды Добровольческой армии севернее Одессы были разбиты большевиками. Они бежали, в Одесском порту захватили корабль "Саратов" и собирались уходить в Крым. К этим саратовцам явился новоиспеченный диктатор и сказал:

- Я назначен консулом Энно и представителем Деникина в Одессе Шульгиным главным начальником военных отрядов Добровольческой армии. Потрудитесь мне повиноваться.

Тут для меня впервые обозначилась магическая повелительная сила у Гришина-Алмазова. Повелевать - это дар Божий. Саратовцы подчинились. Диктатор в течение нескольких дней учил их, как простых солдат, умению повиноваться. Отшлифовав их таким образом, он бросил их в бой.
Против кого? Против большевиков, украинцев и примыкавших к ним, которые захватили Одессу и, в частности, "французскую зону", примыкавшую к гостинице, где жил консул Энно.

Саратовцы дрались прекрасно, но были малочисленны. К концу дня Гришин-Алмазов пришел ко мне:
- Формально мы победили, но потери есть. Если мы продержимся ночь, за завтрашний день я ручаюсь.
В это время явился адъютант Гришина-Алмазова, который был при нем неотлучно, кроме времени, когда сидел на гауптвахте.
- Ваше превосходительство, там один офицер, очень взволнованный, добивается увидеть вас немедленно.
- Просите.
Вошел офицер действительно совершенно, как у нас говорят, "расхристанный". Он махал руками в воздухе, поддерживая "расхристанные" слова.
- Ваше превосходительство! Мы окружены со всех сторон. Противник дал нам для сдачи 10 минут.
Гришин-Алмазов холодно смотрел на взволнованного офицера. И сказал спокойно:
- Отчего вы так волнуетесь, поручик?
И вслед за этим загремел:
- Что это, доклад или истерика? Потрудитесь прийти в себя!
Это подействовало. Руки и ноги поручика успокоились, и он повторил уже без истерики то, что сказал раньше.
И Гришин-Алмазов успокоился и сказал:
- Вы говорите, что окружены со всех сторон. Но как же вы прорвались? Вот что. Возвращайтесь к пославшему вас полковнику и скажите вашему начальнику: "Генерал Гришин-Алмазов, выслушав, что противник дал вам для сдачи 10 минут, приказал: дать противнику для сдачи 5 минут".
- Ваше превосходительство!
- Ступайте.
Поручик повернулся по-военному и пошел.
Я повторил вроде поручика:
- И что вы делаете, Алексей Николаевич?
Он ответил:
- Другого я ничего не мог сделать. У меня нет ни одного человека в резерве, кроме моего адъютанта. Я послал им порцию дерзости. Я хорошо изучил психику гражданской войны. "Дерзким" Бог помогает.
После некоторой паузы он повторил:
- Формально мы победили, если мы продержимся ночь, за утро я ручаюсь. А теперь пишите.
- Что?
- Приказ №1.
- И что писать в этом приказе?
- Я поставил себя в полное подчинение генералу Деникину. Я умею не только приказывать, но и повиноваться. Пишите так, как написал бы Деникин, если бы он был здесь. Заявляю вам, что отныне вы моя "деникинская совесть". Ухожу, чтобы вам не мешать.

Он ушел, я стал писать приказ № 1. Не думаю, чтобы Деникин так написал. Приказы того времени и в таких обстоятельствах обыкновенно начинались словами: "запрещается". Я, ощутив в себе тоже какую-то порцию дерзости, написал: "разрешается". Разрешается ходить по улицам днем и ночью. Когда возвратившийся Гришин-Алмазов прочел это, он посмотрел на меня вопросительно. Я сказал: "Это звучит гордо". Но ни один разумный человек не будет гулять по Одессе ночью - убьют и ограбят.
- Ну хорошо, дальше.
- Разрешается днем устраивать общественные собрания, где будут обсуждаться гражданами все важные дела, но в закрытых помещениях. Публичные митинги запрещены.
Гришин-Алмазов сказал:
- Наконец Вы что-то запретили.
- Дальше опять будет либеральная политика. "Печать свободна".
- Да они Бог знает что будут писать.
- Не будут. Будут бояться. Назначьте несколько дельных офицеров в качестве необязательных цензоров. И они будут очень рады. (Надо отметить, что у генерала Гришина-Алмазова уже был опыт работы с военной цензурой. Еще в августе 1918 года он занимался подготовкой Временных правил о специальной военной цензуре и специальном военном почтово-телеграфном контроле для Сибирского правительства в Омске.
- М.И.)

В это время обсуждение приказа № 1 было прервано. Явился адъютант Гришина-Алмазова.
- Разрешите доложить.
- Докладывайте.
- По телефону звонят, что противник, которому было дано 5 минут для сдачи, сдался.
Надо было увидеть лицо адъютанта. Он смотрел на своего генерала, как на чудо. И в нем действительно было что-то чудесное. Он сказал радостно, но спокойно:
- Я хорошо изучил психику гражданской войны.

Добавить комментарий

Редакция сайта не несет ответственности за содержание авторских материалов и комментариев.

Защитный код
Обновить

   
   

Последние комментарии

  Знакомство и общение православных христиан Республики Казахстан"

 

   
© spgk.kz © 2011-2012 Союз Православных Граждан Казахстана. Официальный сайт Общественного Объединения "Союз Православных Граждан" РК. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт обязательна!. Мнение авторов не всегда совпадают, с мнением редакции сайта. Редакция сайта не несет ответственности за содержание авторских материалов и комментариев (подробнее...). Редактор сайта Константин Бялыницкий-Бируля. Адрес для писем в редакцию сайта E-mail:spgk@spgk.kz